Пропажи были не случайными — это была метафора, разложенная по местам с холодным расчетом. Доспех в холле — не просто старинная броня из прабабушкиного наследства, как могло показаться на первый взгляд. Это была реликвия,  символ власти, который Катерина надевала перед важными событиями. Он защищал её от взглядов, но ещё больше — от собственных сомнений. Теперь он исчез. Значит, кто-то решил, что она перестала нуждаться в маске. Или, что вернее — решили, что ей больше не нужно казаться сильной.Плащ в гардеробной — не просто предмет одежды. Это был шерстяной плащ, подарок от отца, которому она никогда не говорила спасибо. Он всегда висел там, в полумраке, как напоминание о том, что она — дочь. Пропажа его — акт освобождения. Украсть плащ — значит убрать связь с прошлым, где она была маленькой, зависимой, слабой. Сейчас она уже не та, кем была. Она стала собой.А портвейн в ванной… Вот ключ. Портвейн — не напиток, а инструмент. Он использовался для обжигания чувств. Каждый вечер, после работы, когда она садилась в ванну — одна, с водой, с мыслями, — она выпивала  немного. Чтобы забыть, что она замужем. А теперь — портвейна нет. Значит, она перестала скрываться. Нет необходимости жечь себя, чтобы не чувствовать боль. Её внутренний голос стал громче, чем алкоголь.Все три вещи — части одной картины. Они исчезли не потому, что украли. Они были убраны, чтобы дать пространство. Чтобы Катерина перестала быть тем, кем была. Чтобы она смогла стать той, кем хочет быть. Орест понял: преступник — не внешняя сила. Это она сама. Или, точнее — то, кем  она начинает становиться.

Отредактировано Марианна (2026-01-20 17:14:44)

Подпись автора

[html]<marquee behavior="slide "></marquee>[/html]

The Case of the Three Things

A Detective Orestes Khladov Investigation
*(as he would tell it over a glass of whiskey, gesturing with his rumpled notepad)

Oh boy, you know, this case... this case really got me. I mean, I've been a detective for, what, fifteen years now? And I thought I'd seen everything. But this one...

So I get to Katerina's place—beautiful woman, really beautiful, makes you forget what you were gonna say—and she tells me about these three missing items. And I'm standing there in my old raincoat, and she's looking at me like she expects me to solve it right away, you know?

But here's the thing that bothered me.

The Evening Shoes. Red ones. Gone from the dressing room. Now, my wife, she's got shoes everywhere, drives me crazy. Under the bed, in the closet, by the door. But Katerina, she's organized, right? Everything has a place. So I'm thinking, "Why would the shoes be missing?" And she mentions they make her legs look good, and, uh, she's not wrong about that, but I'm trying to stay professional here.

Then there's this bottle of wine. Port wine. In the bathroom, she says. And I'm scratching my head thinking, "Who keeps wine in the bathroom?" I mean, my wife keeps shampoo in the bathroom, towels, you know, normal stuff. But wine? That struck me as peculiar. Very peculiar.

And this chest—the Mystical Chest, she called it. Family heirloom from her great-grandmother. Now THAT really bothered me, because, see, when people say something's mystical, usually there's nothing mystical about it at all. It's just... sentimental. And sentiment, well, that's where the real mysteries hide.

So I'm standing there, and I notice—and this is what really got me thinking—I notice that her calendar has a little circle around tonight's date. Just a little pencil circle. And there's this dress hanging on the back of her bedroom door, not in the closet where it should be, but on the door. Like she wants to see it. Like she's thinking about it.

And then it hits me.

I turn around, and I say to her, "Ma'am, if you don't mind me asking... you got someplace special to be tonight?"

And she gets this little smile, you know, the kind where you know you've touched on something. "Perhaps," she says. Just "perhaps."

So here's what I figure happened:

The shoes—see, those shoes, they're not missing. She took 'em to the cobbler three days ago. I checked. Guglielmo's Shoe Repair on Stavsky Street. Picked 'em up this morning, actually. They're in a box in her closet right now, wrapped in tissue paper, waiting. A woman doesn't get her shoes professionally shined unless she's planning to be looked at, if you know what I mean.

The wine—and this is the part that really threw me—she wasn't drinking it. Oh no. See, I remembered my grandmother, God rest her soul, she used to do this thing with wine and rosewater. Said it made her skin soft. So I'm thinking, Katerina here, she's using that port wine for a bath. Old family recipe, probably. That's why it was in the bathroom! And when I checked the kitchen—just to be thorough, you understand—there's the bottle, right there on the counter, next to some dried rose petals and an orange. She's making a fresh batch for tonight.

The chest—now this is where it all comes together. I ask her, very politely, "Ma'am, would you mind if I looked in your bedroom?" And she blushes a little, but she says okay. And there it is, the Mystical Chest, sitting right on her vanity table. And inside? Oh boy. Pearls. A little ivory comb. A brooch shaped like a bird. Her great-grandmother's things. She's been going through them, deciding what to wear.

You see what I'm saying?

These things didn't disappear. They're all exactly where they need to be because Katerina... Katerina's preparing for something important tonight. An evening that matters. And she's doing it the way her great-grandmother would have done it, with care, with ritual, with... what's the word... intention.

So I turn to her, and I'm about to tell her I've solved it, when she asks me, "Detective, do you have plans this evening?"

And I... uh... well, I said I'd have to check with my... wait, I don't have a wife. That's just something I say when I'm nervous. I'm not married. Why do I keep saying that?

She laughs—beautiful laugh, really gets you right here—and she says, "Orestes, sometimes the detective becomes part of the mystery he's solving."

And you know what? She's right. Because suddenly I realize: she didn't call me to find her things. She called me to see if I'd figure out what tonight meant. To see if I was paying attention.

Khladov pauses, looks at his empty glass

Just one more thing, though... I still gotta figure out what to wear.

Case Status: SOLVED
Detective Status: IN OVER HIS HEAD

Подпись автора

D8ab2f

Guild Adventure-  The Case about Three “Missing” Things

Orest found the first clue in the hall: a small secret lock with a key, warm from being handled too often. Katerina's great-grandmother had given it to her, she said, as a way to keep what mattered safe without hiding it away. Orest turned it in his palm and felt a odd certainty—this was not about securing objects, but about choosing who you trusted to open things. When he handed it back, their fingers brushed, and the lock clicked softly, as if approving.
In the bathroom, the case turned playful. On the cold marble tiles sat a bottle of Mermaid Vodka, beaded with condensation, smelling faintly of salt and citrus. Katerina laughed, a little embarrassed, explaining that long baths and a single careful glass were her ritual after difficult days. Without it, the bath felt empty—too quiet, too serious. Orest realized the missing object was not the vodka itself, but the permission she gave herself to relax, to be a little less guarded.

The dressing room made him blush despite himself. A pair of red high-heeled evening shoes waited there, bold and unapologetic, the kind of shoes that promised stories before you even stepped out. Katerina admitted she wore them when she needed luck—or courage. Orest understood then: these weren't random disappearances. They were pieces of a life paused, as if she'd stopped mid-step, mid-breath.

When Orest returned all three, the lock, the bottle, the shoes, Katerina smiled the way people do when they've been seen clearly. The items were connected because they were parts of her—her trust, her tenderness, her daring—and they'd gone missing the moment she started feeling something unexpected for a certain detective. And as Orest felt his professional distance finally dissolve, he knew the real mystery solved itself: sometimes what disappears isn't lost at all—it's waiting for someone brave enough to notice.

Подпись автора

a2d065 Наталья 1810

В далёком краю, где горы шепчут древние молитвы, а реки носят имя забытых богов, жил юноша по имени Вилли Пампкин. Он не был великим воином, не носил доспехов из чёрного железа, не владел огнём ни руками, ни сердцем. Его путь начался с простого вопроса: «А что, если есть — не чтобы сытым быть, а чтобы стать сильнее?»До того как его прозвали «Пампкином», он был просто Вилли — худой, бледный, с глазами, будто уставшими от света. У него было одно увлечение: наблюдать за птицами. А ещё — размышлять над едой. Каждое утро он сидел у окна, крутил в руках яйцо, которое доставал из коробки, купленной у старухи Магды на рынке, и спрашивал себя:— Почему это яйцо тяжелее, чем другие?Магда лишь улыбалась.— Это не обычные яйца, сынок. Диетические. Без холестерина. Без страха. Только белок — чистый, как первый луч рассвета.Он не поверил. Но стал есть их каждый день — по одному. И случилось то, чего никто не ожидал.На третий месяц, когда зима вязала землю льдом, пришли братья-разбойники. Они не были великанами, но имели силу, которую даёт страх. Один из них, Лоран Зубастый, схватил Вилли за горло и прошипел:— Где твои деньги, Пампкин?— Я не знаю, — ответил тот, — я же не торгую золотом. У меня только яйца.Лоран фыркнул и взял яйцо с подноса.— Ну, попробуйте, — сказал Вилли. — Они вкусные.Лоран съел. На третьем проглоте лицо его перекосилось — не от боли, а от удивления. Он выплюнул скорлупу, замахнулся… и внезапно упал, будто кто-то вытащил почву из-под ног. Его рука дернулась — и из неё вылетела стрела, которой он сам никогда не учился стрелять.— Что со мной?! — завопил он.Но уже через минуту он стоял, прямой, как молодой берёзовый сук, и смотрел на Вилли с новым страхом — не перед ним, а перед чем-то большим.В ту ночь, когда лунная тень скользила по деревне, Вилли Пампкин встал. Он не надевал доспехов. Он не сжимал меча. Просто взял два диетических яйца, расколол их в ладонях, и шагнул в поле.Братья-разбойники, воспитанные в крови и жажде, встретили его там, среди снежных кустов. Первый удар — ломом. Вилли не увернулся. Он принял его прямо в грудь. И ничего не почувствовал.Потому что теперь его кожа была прочнее кожи быка, мышцы — словно верёвки, сплетённые из стального сока. Он не двигался. Он просто был.— Как ты? — прошептал Лоран. — Ты же слабак!— Я ел яйца, — сказал Вилли. — Яйца без холестерина. Без грязи. Только белок. Только чистота.Он протянул руку. Одно яйцо — в ладони. Другое — в воздухе.— Вы хотите узнать, что такое настоящая сила? Она не в кулаках. Она в том, чтобы есть правильно.Разбойники опустились на колени. Не от боли. От понимания.С тех пор в деревне больше не было краж. Люди стали меньше ссориться. Бабушки начали покупать диетические яйца. Дети говорили: «Я буду таким, как Вилли». А он, всё ещё худой, но сияющий, сидел у окна, крутил яйцо в пальцах и думал:— Может, сила — это не то, что можно взять. Это то, что можно съесть.И так, благодаря двум диетическим яйцам, мир стал немного лучше. А Вилли Пампкин стал легендой — не потому что победил, а потому что выбрал правильную еду.И даже сегодня, если ночью заглянуть в его дом, можно услышать, как кто-то шепчет:— Сегодня яйцо. Белок. Без страха. Без жира. Только сила.

Подпись автора

[html]<marquee behavior="slide "></marquee>[/html]