DAY ONE, continued · Election with Threats
Spooky Eugene
🎃 MAD — The Candidate Who Stayed
“Everyone, say your name.”
John raised an eyebrow. “You’ve forgotten already?”
“Humor me.”
We called into the flame, one after another. Julie named the little things that belonged to us: John’s dreadful jokes, Tara’s impossible theories, Lala’s talent for insulting people back to their senses.
The empty photograph began to fill.
Eugene shook so badly his teeth rattled, but he held his flame steady until the last helmet turned toward our voices.
Then the window snapped shut.
Serafima sat down on an overturned crate.
“Well,” she said faintly. “That was unpleasant.”
At the evening review, Eugene repeated his vision for the judges. One immediately requested a transfer to Christmas.
But Serafima chose him for another reason.
“The others ran. He stayed to bring everyone home.”
We had our captain.
As Eugene bowed, something dropped from his flame: a dusty record sleeve.
“Knight Rider.”
From beneath the field came three slow knocks.

Отредактировано Madelyn (2026-10-29 16:42:40)

Подпись автора

mad 99bcd01
  Double D’s Guild

День 1
Гильдия Ёжик в тумане

Свирепый Бен
Когда Серафима объявила испытание, из дальнего угла тыквенного поля выкатилась самая большая тыква. Она была кривобокая, тёмно-оранжевая, с глубокими бороздами и такой физиономией, будто уже знала, кто сегодня не доживёт до ужина.

— Меня зовут Свирепый Бен! — прогремела тыква. — И я покажу вам настоящий ужас!

— А почему именно ты? — поинтересовалась Серафима.

— Потому что остальные боятся меня!

— Мы боимся, что он опять начнёт петь! — пискнула маленькая тыква с фиолетовой бородавкой.

Бен оскалился. Его глаза вспыхнули зелёным огнём, рот распахнулся, и изнутри вырвался такой рёв, что вороны дружно покинули соседние деревья. Земля задрожала, пугала закачались, а Пантелеймон за забором поспешно составил заявление об увольнении. Но это было только начало. Бен подпрыгнул, раскрыл пасть и выпустил из неё целую армию призрачных всадников. Они неслись над грядками на скелетных конях, размахивая цепями. За ними тянулся чёрный туман, из которого доносились стоны давно забытых гонщиков.

— Неплохо, — признала Серафима. — А теперь что-нибудь посерьёзнее.

Тыква довольно хохотнула.

— Как пожелаете!

Внезапно исчезли огород, сарай и даже луна. Серафима оказалась на старой гоночной трассе, которую не видела двадцать лет. Впереди горели красные фонари, ревели моторы, а на стартовой линии стоял её прежний гоночный автомобиль — тот самый, который она заперла в гараже после последнего соревнования.

На водительском сиденье лежал шлем. Серафима замерла.

— Вот это уже нечестно, Бен.

Из темноты раздался голос:

— Ты ведь скучала по скорости, Серафима Аркадьевна!

Дверь автомобиля распахнулась сама собой. Двигатель взревел. Трасса уходила в туман, а впереди мерцала надпись: «ФИНИШ — ИЛИ ВЕЧНОСТЬ». Серафима медленно надела шлем.

— Ну что ж. Посмотрим, чему тебя научили за эти годы.

Она села за руль. И тут выяснилось, что Свирепый Бен совершил роковую ошибку: он не просто напугал бывшую гонщицу. Он разбудил её. Машина сорвалась с места. Первый поворот Серафима прошла так лихо, что призрачные всадники рассыпались искрами. На втором она обогнала собственную тень. На третьем обошла чёрного всадника, который, судя по выражению лица, впервые в жизни пожалел, что выбрал эту профессию.

А на последнем повороте Серафима заметила, что дорога заканчивается пропастью.

— Ах ты, тыквенная хитрость! — весело крикнула она.

Вместо того чтобы тормозить, она переключила передачу. Автомобиль взлетел над пропастью, пронёсся сквозь облако летучих мышей и приземлился прямо на финишную площадку. Вспыхнул свет. Серафима стояла посреди огорода, держа шлем под мышкой. Перед ней лежал Свирепый Бен, совершенно обалдевший.

— Ну? — спросила она. — Кто кого напугал?

Бен сглотнул.

— Я… я хотел показать вам ужас.

— Показал. Я вспомнила, как давно не гонялась.

Тут тыква вдруг покраснела. Из её боков выскочили четыре колеса, из хвостика выросло маленькое рулевое колесо, а на боку проступил номер семнадцать.

— Что это с ним? — спросил Пантелеймон, осторожно выглядывая из-за забора.

— А это, — ответила Серафима, — талант прорезался.

Оказалось, что Свирепый Бен не только умел пугать. Он был единственной демонической тыквой, способной превращаться в гоночный болид. Его рёв запускал двигатель, зелёные глаза служили фарами, а призрачные всадники превращались в команду механиков, которые за несколько секунд меняли колёса и заправляли бак лунным топливом. Остальные тыквы немедленно забыли о выборах.

— Да здравствует капитан Бен!

— Я всегда в него верил! — заявил Пантелеймон.

— Ты вчера голосовал против него, — напомнила Серафима.

— Я проявлял стратегическую гибкость.

Вечером команда отправилась на Великий хэллоуинский заезд. Свирепый Бен возглавил демонические тыквы, Серафима села за руль, а Пантелеймон получил должность штурмана — исключительно потому, что его блокнот оказался огнеупорным. Они выиграли гонку, получили Золотой Череп и звание самого устрашающего хозяйства округа. Но главное случилось после финиша. Когда судьи спросили Серафиму, вернётся ли она на трассу в следующем году, та только улыбнулась:

— Посмотрим. Если дорога будет интересной.

А Свирепый Бен довольно заревел мотором.

С тех пор на тыквенном поле появилась новая табличка:

«Серафима Гвоздь. Ночные гонки. Капитан Свирепый Бен. Пантелеймон — понижен в должности до обычного пугала».

Сам Пантелеймон утверждал, что это временная мера.

Но по ночам, когда ветер качал его клетчатый пиджак, он всё чаще шептал:

— А может, в следующем году мне попробовать себя в роли тыквы?..

6b0f91

Подпись автора

Уровень 267;  6b0f91

День 1

Гильдия Ёжик в тумане

Свирепый Бен

— Следующий! — скомандовала Серафима, усевшись на перевёрнутое ведро посреди тыквенного поля.

Кандидаты в капитаны уже продемонстрировали весь доступный арсенал ужасов. Одна тыква изрыгала зелёное пламя, другая превращалась в трёхголового монстра, третья так завыла, что соседский оборотень прибежал выяснять, кто мучает его родственников.

Серафима откровенно скучала.

— И это всё? Да у меня налоговый инспектор страшнее!

Тут из последнего ряда выкатился Свирепый Бен. Невзрачная оранжевая тыква с кривой ухмылкой и одним прищуренным глазом.

— Ну, удиви меня, красавчик.

Бен молча уставился на Серафиму.

Вдруг поле исчезло.

Она снова стояла на стартовой линии двадцатилетней давности. Ночь, дождь, рёв моторов. Впереди — тот самый поворот, после которого она навсегда бросила гонки.

Серафима почувствовала, как похолодели ладони.

Она помнила этот поворот. Помнила, как отказали тормоза, как мотоцикл понесло к обрыву и как чудом удалось выжить.

Но теперь всё происходило иначе.

На дороге появилась маленькая девочка в красном плаще.

Серафима резко вывернула руль...

И оказалась обратно на тыквенном поле.

— Серафима Аркадьевна! — Пантелеймон тряс её за плечо. — Вы целы?!

Она посмотрела на Бена.

— Откуда ты узнал?

Тыква впервые заговорила:

— Я ничего не знал. Просто показал то, чего ты сама до сих пор боишься.

— А девочка?

— Это ты. Та, которая когда-то любила скорость и не боялась жить.

Серафима долго молчала.

Потом поднялась, отряхнула юбку и подошла к Бену.

— Значит, так. Капитаном будешь ты.

Остальные тыквы возмущённо загудели.

— Но он даже никого не съел! — запротестовала одна.

— И правильно сделал, — отрезала Серафима. — Напугать дурака может каждый. А вот заставить старую гонщицу вспомнить, почему она двадцать лет не открывала гараж, — это талант.

Пантелеймон торжественно записал назначение в блокнот.

— Свирепый Бен, капитан команды! Поздравляю!

Бен довольно оскалился.

— А теперь, — добавила Серафима, — первое капитанское поручение. Завтра у нас музыкальное испытание. Подготовь команду!

— А что будем играть? — спросил Бен.

Серафима усмехнулась.

— То, от чего даже покойники захотят встать и потребовать сделать потише.

Из гаража вдруг раздался короткий рёв двигателя.

Пантелеймон вздрогнул.

— Серафима Аркадьевна, это что было?!

— Прошлое просыпается, Пантелеймон. И, кажется, оно уже прогревает мотор.

Подпись автора

Свой среди своих
😉
ijn_2005

Guild Quest. Day 1 Pumpkin Field - Race of the Evil Forces
Guild: Double D's

🎃🏍 PUMPKIN FIELD: RACE OF THE EVIL FORCES 🏍🎃
😈 DAY 1 — Election with Threats

📍 Pumpkin Patch — Three Days Until Halloween
🎃 FOUND: Insidious Bo — Demonic Pumpkins Collection

🌙🎃  There are no former racers. There are only racers who haven't heard an engine roar in twenty years. Serafima Gvozd had spent those twenty years growing pumpkins, predicting frost by watching crows, and distinguishing ordinary scarecrows from demonically possessed ones. That last talent became essential when Pantaleon arrived, wearing a plaid jacket and insisting on being addressed as Panteleimon, Executive Director of Crop Protection. Unfortunately, the director possessed more ambition than intelligence. Three days before Halloween, he proudly presented Serafima with a red envelope announcing the farm's entry into the Great Halloween Race. The competition required a team of demonic pumpkins, a musical performance capable of awakening an ancient spirit, and a motorcycle race along a ghostly road. Withdrawal carried a penalty payable in human years of life. "YOU SIGNED THIS?" Serafima thundered. "The penalties were in very small print," Panteleimon protested. "YOUR HEAD IS FULL OF STRAW!" "Madam, personal insults do not improve contractual negotiations!" Serafima stared toward her locked garage, where motorcycles she'd sworn never to ride again had been gathering dust for two decades. Then came the faintest growl of an engine from behind the door. "All right," she muttered. "We'll race. But afterward, you're being reassigned to compost management."

🎃📜  The following morning, the Explorers Guild arrived to find the entire pumpkin field covered with election posters.  "VOTE FOR ME OR REGRET IT!" proclaimed one. "FREE NIGHTMARES FOR EVERYONE!" promised another. A third announced, "MAKE HALLOWEEN TERRIFYING AGAIN!" Tara, wearing her jeweled tinfoil tiara, immediately opened her Handy Dandy Journal. "This is fascinating! A democratic election among vegetables with antisocial personality disorders!" DeNae examined a poster promising unlimited fertilizer and frowned. "Who's paying for that?" "The taxpayers, presumably," LaLa replied. "Although I'd like to know which pumpkins have jobs." Julie studied a particularly sinister candidate. "That one has bitten three of his supporters. His campaign manager appears to be missing a stem." Mad, admiring the eerie morning sunlight, raised her camera. "The lighting is magnificent! It's like autumn in Vermont, except the produce is threatening bodily harm!" Oksana surveyed the field with the practiced calm of someone accustomed to managing our adventures. "John, tell me you brought something useful." "A first-aid kit, a flashlight, and an emergency evacuation plan," I replied. "Wonderful," she said. "You remembered everything except an exorcist."

🗳😈  The election had reached an unfortunate stalemate: every pumpkin had voted for itself, and several had eaten the ballots.  Serafima announced that the candidates would compete by attempting to frighten her. "Whoever scares me most becomes captain!" Panteleimon immediately hid behind the fence. The first contestant grew twelve enormous spider legs, climbed a tree, and shrieked like a banshee. Serafima yawned. "I've seen worse in my chicken coop." The second transformed into a flaming skull and threatened to devour everyone's souls. "Put yourself out before you damage the irrigation system!" she ordered. A third summoned a procession of skeletal farmhands carrying rusty pitchforks. Julie calmly offered them gardening gloves. "Honestly, your tetanus precautions are appalling." Then a small golden-orange pumpkin rolled forward. Its eyes were narrow, its smile crooked, and its expression suggested that it had already committed several crimes and was considering a career in politics. "Insidious Bo," announced Panteleimon, checking his notebook. "Candidate number thirteen." "Thirteen?" Mad exclaimed. "That's wonderfully ominous!" "Wonderful isn't the word I'd choose," DeNae muttered.

👻🎃  Insidious Bo did not roar, grow fangs, or summon monsters. He simply smiled and whispered, "I know what frightens you."  The entire field went silent. Suddenly Tara's tiara transformed into a perfectly ordinary aluminum colander, and her Handy Dandy Journal announced that every conspiracy theory she'd ever recorded was FALSE. "IMPOSSIBLE!" she shrieked. DeNae watched in horror as her carefully balanced accounts transformed into a mountain of unpaid invoices. "WHO AUTHORIZED THESE EXPENSES?" Julie found herself surrounded by chickens wearing tiny business suits, each demanding legal representation. LaLa opened her mouth to deliver a sarcastic remark—and discovered she could speak only in sincere compliments. "Oh, you dreadful little pumpkin! You're so... incredibly talented!" she gasped, horrified. Mad's camera displayed nothing but blurry photographs of spectacular sunsets. "NO! NOT THE LIGHTING!" Oksana's meticulously organized schedules dissolved into a calendar reading, "SURPRISE! EVERYTHING IS HAPPENING AT ONCE!" As for me, I found myself in the cockpit of my airplane, watching every instrument display the same message:  YOUR PASSENGERS HAVE DECIDED TO HELP FLY.  "Now THAT," I admitted, "is frankly terrifying."

🏍🔥  But Insidious Bo had saved his masterpiece for Serafima.  The pumpkin's eyes flashed gold, and the field vanished. Suddenly she was twenty years younger, standing beside her motorcycle at the starting line of the race that had ended her career. Rain hammered the pavement. Engines screamed. Beyond the first curve waited the terrible accident she'd spent two decades trying to forget. Serafima went pale. For the first time, her hands trembled. "You miserable little vegetable," she whispered. Bo's sinister grin widened. Then something extraordinary happened. Instead of running from the memory, Serafima stepped forward. "I remember that night," she said. "I remember the fear, the crash, and why I walked away. But I also remember the wind, the freedom, and the joy of being alive!" She reached toward the vision, and the ghostly racetrack shattered like glass. The pumpkin rolled backward in astonishment. "Well," I remarked, "that's the first time I've seen someone defeat a nightmare by giving it a motivational speech." Serafima picked up Bo, examined his wicked little face, and smiled. "You frightened me, all right. But you also reminded me of something I'd forgotten."

👑🎃  The judges arrived at sunset, three ancient demons wearing black robes and expressions suggesting that they'd recently audited the underworld.  One examined the field of trembling pumpkins. Another inspected the shattered remnants of Bo's illusion. The third stared at Serafima, who was now casually polishing an old motorcycle helmet. "Who produced THAT nightmare?" he demanded. "Insidious Bo," Panteleimon announced proudly. "Our new team captain!" "Excellent!" the judge exclaimed. "The only candidate capable of terrifying a legendary racer!" "And the only one smart enough not to waste energy on cheap theaters," Julie observed. "He found her deepest fear," Oksana added, "and forced her to confront it." Tara scribbled furiously in her journal. "Psychological warfare through agricultural produce! BRILLIANT!" Bo received a tiny black captain's helmet, immediately demanded a salary, and threatened to unionize the other pumpkins. DeNae groaned. "I knew we should have checked his campaign promises." Serafima placed the little monster on her shoulder. "Listen carefully, Bo. You're captain because you understand fear. But if you ever use that trick on my friends again, I'll turn you into a pie." Bo considered this, then grinned. "With whipped cream?" "WITHOUT!"

That evening, the Guild gathered around a bonfire while the newly elected pumpkin captain organized his troops into something resembling a military dictatorship with agricultural benefits. Panteleimon proudly recorded the day's achievements under the heading  "Successful Democratic Leadership Transition,"  despite the fact that several defeated candidates were still threatening a recount.

Serafima sat beside the fire, turning her old motorcycle helmet in her hands.

"You know," she said quietly, "I thought I'd buried that part of my life forever."

"Sometimes," I replied, "the things we bury are only waiting for us to remember why we loved them."

She smiled .

From the pumpkin patch came a sinister chuckle, followed by an indignant shout.

"WHO PUT INSIDIOUS BO IN CHARGE OF THE FERTILIZER BUDGET?"

DeNae leaped to her feet .

"OH, ABSOLUTELY NOT! "

And somewhere inside the old barn, a dusty amplifier switched itself on.

A single electric guitar chord echoed across the sleeping field.

The ground trembled .

Far beneath us, something ancient stirred.

Tomorrow's competition, apparently, had already begun warming up.  🎸🔥🎃

TO BE CONTINUED - DAY 2: "WAKE UP AND DON'T REGRET!"

День 2
Гильдия:Отчаянные

Земля под полем вздохнула так тяжело, что у колодца отвалилась крышка. Из грядок поднялось нечто огромное, дымное и очень усталое. У него не было лица. Вместо лица были два дальних фонаря, как у грузовика, который ехал сквозь туман последние тысячу лет и ни разу не остановился.
— Я СПАЛ, — произнёс дух Дороги. — ПОСЛЕДНИЙ РАЗ МЕНЯ БУДИЛИ В ДЕВЯНОСТО ВОСЬМОМ. ТОГДА ТОЖЕ БЫЛО ГРОМКО.

— Это не я, — быстро сказал Пантелеймон из-за колонки.

— Это была я, — призналась Серафима. — Но тогда у вас не было претензий.

— ТОГДА Я БЫЛ МОЛОД. У МЕНЯ БЫЛИ ПЛАНЫ.

Он повернул фонари к тыквам. Те, привыкшие кусаться и хихикать, вдруг притихли и попытались сделать вид, что они просто овощи.

— ПРОХОД ЗАКРЫТ. ПУСТЬ СНАЧАЛА ЗАИГРАЕТ ТО, ЧТО ТРОНЕТ МОЮ ДОРОЖНУЮ ДУШУ. А ЕСЛИ НЕ ТРОНЕТ, Я ЗАБЕРУ ЛЮБИМЫЙ ЗВУК ЭТОГО ПОЛЯ. НАВСЕГДА.

— Какой именно звук? — осторожно уточнил Пантелеймон.

— ШОРОХ СОЛОМЫ В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ.

— Я возражаю! — пискнул пугало. — Это конфиденциальная информация!

Серафима уже перебирала пластинки. Пальцы остановились на потёртом конверте с чёрно-золотым листом на обложке. «Осенняя меланхолия». Её последняя гонка двадцать лет назад закончилась под эту пластинку: штурман тогда включил её на рассвете, и они ехали по пустой дороге молча.

— Юджин, — позвала она. — Свет.

Жуткий Юджин выкатился вперёд и зажёг оба глаза тёплым оранжевым огнём, как лампочки на приборной панели. Серафима опустила иглу.

Зашипел старый винил. Потом полилась мелодия, медленная и ржавая, как осенний дождь по капоту. Дух Дороги замер. Фонари чуть притухли.

— ЭТО… ПОХОЖЕ НА ТО, КАК ПАХНЕТ МОКРЫЙ АСФАЛЬТ В ОКТЯБРЕ, — медленно сказал он.

И тут всё пошло не так.

Первой не выдержала Тыква с Поджатыми Губами. Она так растрогалась, что завыла в унисон с виолончелью, только на три тона выше и совершенно мимо нот. Вторая тыква, та самая бывшая налоговая инспекция, начала всхлипывать и выдувать из ушей зелёный дым, который вместо тумана превратился в густое облако с запахом квашеной капусты. Трёхголовая тыква разделилась на хор, и каждая голова пела свою партию: одна «Подмосковные вечера», другая похоронный марш, третья рекламу майонеза.

Соседская морковь, всё ещё стоявшая шеренгой, в слезах упала на колени. Колодец, потеряв крышку, отбивал ритм ведром. Где-то на заборе ворона, предсказывавшая заморозки, заложила уши обоими крыльями и клялась больше никогда не прогнозировать погоду на этом участке.

— ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — прогремел дух Дороги.

— Хор растроганных тыкв, — честно ответил Пантелеймон. — Они любят вас. По-своему.

Серафима зажмурилась, потом рассмеялась и крутанула ручку усилителя до упора.

— Раз уж фальшивят, пусть фальшивят вместе! Юджин, дирижируй!

Юджин моргнул большим глазом. Свет в нём то разгорался, то затухал в такт мелодии, и тыквы, как послушные пассажиры, начали подстраиваться под него. Вой растянулся в долгую ноту. Дым стал тонкой дымкой и лёг над полем, как туман над вечерним шоссе. Капуста пахла уже не так сильно. Трёхголовая тыква, окончательно потеряв голову, запела в унисон сама с собой, а рекламу майонеза переделала в грустный романс про сметану.

Получилось ужасно. Но почему-то так искренне, что даже Пантелеймон, который в жизни не плакал, вытащил из-за пазухи клетчатый платок и громко высморкался.

Когда игла дошла до конца дорожки, стало тихо. Только шипел винил.

Дух Дороги стоял неподвижно. Потом из его фонарей по дымным щекам скатились две мутные дорожные капли и впитались в землю.

— ЭТО БЫЛО САМОЕ УЖАСНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЗА ТЫСЯЧУ ЛЕТ, — сказал он тихо.

— Спасибо, — сказала Серафима.

— И САМОЕ ЧЕСТНОЕ. ТАК ПОЮТ ТОЛЬКО ТЕ, КТО ЕЩЁ НЕ СДАЛСЯ.

Он развернулся к ней всем туманным телом.

— Я ОТКРОЮ ПРИЗРАЧНУЮ ТРАССУ. НО У МЕНЯ ТРИ УСЛОВИЯ.

— Слушаю.

— ПЕРВОЕ. ТЫ ЕДЕШЬ САМА, БЕЗ АВТОПИЛОТОВ И ВОЛШЕБНЫХ ПОМОЩНИКОВ. ЕСЛИ ДОРОГА ТЕБЯ ВЫБЕРЕТ, ТЫ ДОЕДЕШЬ. ЕСЛИ НЕТ, ТЫ ЭТО ПОЙМЁШЬ РАНЬШЕ ВСЕХ.

— Принято.

— ВТОРОЕ. ПЛАСТИНКА ОСТАЁТСЯ У МЕНЯ. НА ДОРОГЕ ДАВНО НЕ БЫЛО НИЧЕГО НАСТОЯЩЕГО. ПУСТЬ ЗВУЧИТ НА ВСЕХ ПОВОРОТАХ ЭТОЙ НОЧЬЮ.

Серафима помедлила. Потом бережно протянула конверт.

— Только верни потом. Хотя бы послушать иногда.

— ВЕРНУ. КОГДА ТЫ ПРИЕДЕШЬ К ФИНИШУ.

— А третье?

Фонари духа медленно переместились на пугало.

— ТРЕТЬЕ. ТОТ, В КЛЕТЧАТОМ ПИДЖАКЕ, ЕДЕТ С ТОБОЙ. ПУСТЬ ПОЧУВСТВУЕТ, КАК ЭТО, КОГДА ДОРОГА ПОДПИСЫВАЕТ КОНТРАКТ КРУПНЫМ ШРИФТОМ.

— Я протестую! — Пантелеймон попятился. — Это нарушение трудового кодекса!

— Ты подписал нас на заезд, не прочитав мелкий шрифт, — напомнила Серафима. — Теперь прочитаешь сам, лёжа на пассажирском сиденье.

— Но я же исполнительный директор!

— Вот и поедешь исполнительным пассажиром.

Дух Дороги коротко и глухо хмыкнул. Потом поднял туманную руку, и посреди поля, как лента, развернулась светящаяся серебристая трасса. Она уходила за горизонт, в ночь, мимо заброшенных остановок и призрачных фонарей, и на ней уже тихо играла «Осенняя меланхолия».

Из гаража донёсся долгий, нетерпеливый рёв двигателя.

Серафима поправила воротник, глубоко вдохнула холодный осенний воздух и впервые за двадцать лет улыбнулась так, как улыбалась на старте.

— Юджин, команда за тобой. Пантелеймон Игнатьевич, шлем найден?

— Он велик и пахнет мышами, — трагически ответил пугало.

— Значит, сидит как влитой. Поехали.

Подпись автора

4ef1c7  kujo  426